No Image

Фабрикация дела обвинение иванова

0 просмотров
10 марта 2020

Анатолий Иванов мог бы войти в книгу рекордов Гиннеса, как человек, который четыре года спустя после сфабрикованного против него уголовного дела, добился полного оправдания и снятия судимости.

Но оперативники и следователи, посадившие Иванова, и сегодня продолжают исполнять свои обязанности в правоохранительной системе. Также, как и судьи, которые осудили его по нелепому обвинению. Таким образом, никто не ответит за то, что Иванов прервал обучение в вузе, провел два года в заключении, прошел через 8 пересыльных тюрем, сидел в камере с туберкулезными больными. Никогда не поднимайте с земли оружие Студента Иванова обвинили в том, что 29 октября 1998 года он вошел в супермаркет, имея при себе "пистолет-пулемет без номера с комплектной частью-насадкой — глушителем". По словам Анатолия, его сгубило излишнее любопытство. В тот злополучный вечер, он припарковал машину перед супермаркетом и собирался зайти туда за покупками. Сейчас он не может объяснить, почему обратил внимание на пакет, лежавший на дороге. Он поднял его, а когда увидел, что в нем оружие, испугавшись, бросил в урну. Дальнейшие события развивались как в детективном фильме. В магазине к нему подбежал неизвестный и, угрожая пистолетом, приказал лечь на пол. В тот же момент кто-то ударил его по затылку, а кто-то третий надел на него наручники. Сначала Анатолий решил, что стал жертвой бандитской разборки. Когда же он оказался в машине и сидящий рядом с водителем мужчина бросил ему на колени тот самый сверток, который он выбросил в урну, Иванов понял, что попал в настоящую переделку, из которой выпутаться будет непросто. Держи ствол, теперь он твой, — крикнул Анатолию один из оперативников, засовывая пакет с оружием ему под куртку. Через несколько месяцев суд приговорил Иванова к двум годам лишения свободы по статье 222, ч.1. (незаконное приобретение огнестрельного оружия). Кстати, сотрудники МУР, арестованные в рамках "охоты на оборотней", обвиняются в фабрикации дел и по этой самой статье УК. Когда Анатолий вышел на свободу, он попытался оспорить решение суда. Второй судья осудил его на два года условно, посчитав, что он виновен в том, "действуя умышленно, незаконно, путем присвоения найденного, приобрел огнестрельное оружие". Вероятно, подобная формулировка показалась несколько странной судьям Мосгорсуда они отправили дело на новое рассмотрение. И вот, с третьей попытки, 4 июня 2002 года судья Зельдина полностью оправдала Иванова. Почему? Ведь после вынесения двух обвинительных приговоров в деле не появилось никаких новых обстоятельств. Ответ прост: судья просто воспользовалась буквой закона. Согласно УПК, все неустранимые сомнения, возникающие у суда, должны толковаться в пользу подсудимого. Беда в том, что эта норма применяется российской Фемидой всего в 0,04% случаях. А в деле Иванова, как в любом сфабрикованном деле, шитых белыми нитками доказательств, было хоть отбавляй. К примеру, следствие ссылалось, как на доказательство вины подсудимого, на рапорт сотрудника уголовного розыска Молчанова. А в нем говорилось, что Иванов "задержан за причастность к убийству некоего Рунцова и при личном досмотре у него изъят сверток с глушителем, и пистолет- пулемет. Суд обратил внимание на то, что рапорт является документом, который обычно предшествует задержанию и, поэтому , не может содержать сведения о том, что было изъято у Иванова. В дальнейшем, суду не было представлено никаких доказательств, что проводилось какие-либо следственные действия по уголовному делу, связанному с убийством Рунцова. Поэтому-то судья задумалась: а было ли законным само задержание Иванова? Отсутствие отпечатков пальцев подсудимого на оружии суд оценил, как еще одно доказательство невиновности подсудимого. Удивительно, но на двух предыдущих процессах в том же самом Гагаринском суде служители Фемиды не обращали внимания на подобные "нестыковки" следствия. Третья судья усомнилась и в результатах прокурорской проверки, из-за которой прокуратура отказалась возбудить уголовное дело против милиционеров, избивавших Иванова. Несмотря на то, что были представлены медицинские справки о нанесенных ему телесных повреждениях. Минфин не хочет платить. После вступления приговора в законную силу, Анатолий Иванов получил право на компенсацию морального вреда, причиненного ему незаконным привлечением к уголовной ответственности, незаконным арестом, содержанием под стражей и незаконным осуждением. Он подал два иска: требование о компенсации имущественного вреда и заявление о компенсации морального вреда. И тут началось самое интересное. "Материальный вред за четыре года, потерянных моим сыном российское правосудие оценило в 25980 рублей 43 копейки, — говорит мать Анатолия Тамара Иванова, а компенсацию морального вреда — в 50 тыс. рублей. И это при том, что только за услуги адвокатов я заплатила несколько тысяч долларов! На мой вопрос, почему так мало, судья Басманного суда Вознесенский объяснил: "Радуйтесь, что столько присудили, Мосгорсуд назначил бы вам 800 рублей". Ивановы рассчитали компенсацию морального вреда по методике заслуженного юриста РФ, профессора А.М.Эрделевского. Расчет составил 11586150 рублей. Так например, незаконное задержание, сопряженное с избиениями и пытками, по базовым нормативам Эрделевского оценивается как 216 МРОТ. А незаконное привлечение к уголовной ответственности "потянуло" на 360 МРОТ. Узнав о таком расчете, министерство финансов прислало панический отзыв, из которого выяснилось, что не существует федерального закона, регулирующего выплату морального ущерба причиненного гражданам в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности. В подобных случаях, применяется Указ президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 года, что само по себе — нонсенс. Министерство финансов просило Басманный суд при определении размера компенсации ущерба учесть "требования разумности и справедливости". И судя по тому, что представитель Минфина Е.В.Никольская сочла "явно завышенным" размер компенсации, определенный истцом, речь идет о разумности и справедливости по отношению к российской казне. А Анатолий Иванов воспринял сумму, назначенную ему судом "как унизительную подачку, которой российское государство решило загладить свою вину за его покалеченную жизнь". Кстати, прошел уже год, а компенсация так и не выплачена. Необходим федеральный закон о возмещении ущерба, который должен предусматривать механизм взыскания имущественного и морального вреда не только за счет казны, но и из карманов тех, кто фабрикует дела и выносит обвинительные приговоры по таким делам, ломая судьбы невинных людей. Очевидно, что посадить всех "оборотней в погонах" все равно не удастся. Поэтому, если незаконно осужденные по их "подставам" граждане ценой собственного упорства добьются оправдания, за их страдания государство должно заплатить.

Читайте также:  Приказ на оплату в выходной день образец

ПОЛИТКУХНЯ ПРЕСТУПНОЙ ВЛАСТИ запись закреплена

ООН не согласилась с реакцией России на публикацию «Новой» видео о пытках в ярославской колонии
https://www.novayagazeta.ru/news/2018/07/26/143637-ro..
Россия во время заседания Комитета против пыток ООН прокомментировала видеозапись с пытками в ярославской колонии, опубликованную «Новой газетой» на прошлой неделе. Ранее ООН потребовала у России объяснений фактам нарушения прав человека.

Замминистра юстиции Михаил Гальперин, который возглавляет российскую делегацию, отметил важность вчерашних слов председателя Комитета Йенса Модвига о том, что «в демократическом правовом государстве закон не должен расходится радикально с устоявшейся практикой применения, и, прежде всего, в сфере прав человека» и о необходимости [расследованием дела] дать четкий сигнал «о недопустимости пыток и бесчеловечного отношения» в будущем.

Гальперин сказал, что Следственный комитет (СК) и ФСИН полноценно информируют общество о реакции властей на пытки в ярославской колонии. Он также отметил, что «вышло распоряжение о создании комиссии по инспектированию всех исправительных колоний по всей стране, ревизию всех запираемых помещений для того, чтобы в том числе проверить наличие обязательных средств видеофиксации, которые как раз в этом случае [оказались полезны]».

На это представитель Комитета ООН против пыток Йенс Модвиг ответил Гальперину:
— Гальперин сказал, что [видео из ИК-1] демонстрирует эффективность надзора, но на самом деле нет, потому что запись сделал друг одного из надзирателей. Но даже если бы это и была видеозапись, то эффективность она не показывает, потому что это было более года назад, а видеонаблюдение эффективно тогда, когда власти сразу же реагируют на него и начинают расследование. Так что я не согласен, что [история с ИК-1] говорит о какой-либо эффективности.

Ранее Комитет против пыток ООН попросил Россию прокомментировать видеозапись с пытками в ярославской колонии. Модвиг попросил также сообщить о том, кто ведет расследование, когда оно будет завершено, и объяснить, какие гарантии безопасности были предоставлены российскими властями адвокату правозащитного фонда «Общественный вердикт» Ирине Бирюковой, которая была вынуждена уехать из России из-за угроз после распространения видеозаписи.

20 июля «Новая газета» опубликовала видео пытки (18+), которое оказалось в распоряжении «Общественного вердикта». Оно было записано в июне 2017 года с помощью видеорегистратора, который обязан носить каждый сотрудник ФСИН. На видео мужчины в форме несколько минут по очереди бьют заключенного Евгения Макарова дубинками и кулаками по ногам, а также льют ему на голову воду из ведра. Во ФСИН заявили, что осужденный провоцировал сотрудников колонии.

СК также начал проверку в отношении следователя Радиона Свирского, который отказал в 2017 году в возбуждении уголовного дела по факту избиений в исправительной колонии. Дело о пытках передали в центральный аппарат СК. Ранее адвокату Ирине Бирюковой стало известно не менее чем о 50 жалобах на сотрудников ФСИН, которые отговаривали осужденных от дачи показаний об избиениях.

В Заволжском районом суде Ярославля 25 июля рассматривались дела об избрании меры пресечения шести задержанным сотрудникам ИК-1. Суд арестовал пятерых человек, одному сотруднику продлили срок задержания до 72 часов. 26 июля арестовали на два месяца седьмого фигуранта дела.

Читайте также:  Уголовная ответственность при бездействии наступает в случае

Само по себе превращение безналичных денег в наличные, как и уничтожение каких-либо документов преступлением не является и уголовной ответственности не влечет. И то и другое может быть способом совершения или сокрытия преступления, а может и не быть. И в первом случае надо потрудиться установить, описать и доказать все до единого признаки совершенного преступления

Неизвестно, все ли счастливые семьи похожи, но у тех, кому не повезло быть зачисленными по сфабрикованным уголовным делам в организованные преступные группы, действительно много общего. Это и понятно, ибо создаются такие преступные группы несчастливцев по одним и тем же лекалам, отработанным за последние 15 лет на множестве дел, начиная с дела ЮКОСа и включая другие, менее нашумевшие.

Эти лекала, соединенные вместе в нужной комбинации, образуют своего рода платформу обвинения, в основе которой – профанация. Сейчас очередное резонансное дело – в отношении автора и ключевых участников проекта «Платформа» (он же «Седьмая студия») – оказалось в суде и тем самым перешло в публичную фазу. Благодаря этому ключевые признаки универсальной профанационной платформы обвинения стали вполне наглядны и в нем.

Посмотрим, из каких элементов эта платформа обычно состоит.

Во-первых, «организованная группа» (ОГ). Это понятие введенно в закон для обозначения наиболее профессиональной формы преступного соучастия, свойственной организованной преступности. Основная черта ОГ – цель объединения соучастников: исключительно для совершения преступлений путем объединения усилий и распределения преступных ролей.

Так по закону. А по жизни теперь это может быть любая группа людей, которые что-то делали вместе: работали, инвестировали, создавали творческий продукт. Не важно что. Важно, что вместе. Или даже не вместе, но обвинение скажет, что вместе. Не важно и то, что объединила людей вовсе не преступная цель.

Обвинение, используя (или фабрикуя) наличие у группы людей какого-то общего дела, просто объявляет такую группу «организованной преступной» и декларирует, что ее участниками был разработан преступный план, для реализации которого они объединились и распределили преступные роли. При этом момент и место этого страшного сговора обычно объявляются «неустановленными» (догадайтесь почему), «преступный план» существует только в обвинительных фантазиях и иногда – в показаниях «особых свидетелей», о которых речь пойдет немного позже.

Такое сотворение «организованных преступных групп» очень удобно обвинительным властям. Оно позволяет им, во-первых, продемонстрировать свою удаль, разоблачая какое-то очередное проявление «законспирированной преступной деятельности». Во-вторых, оно позволяет предъявить преследуемым наиболее тяжкое обвинение, влекущее самое строгое наказание. В-третьих, конструкция «организованной группы» используется следствием для того, чтобы уклониться от доказывания индивидуальной вины в конкретных инкриминируемых деяниях.

Поскольку невозможно ни добросовестно описать, ни тем более доказать то, чего не было, по сфабрикованным делам вместо этого применяется шаблонный набор бессодержательных деклараций с явно выраженными негативными коннотациями. Например: «Реализуя преступный план, обеспечил организацию заключения договора». Звучит жутковато, но что это значит? Как поется в одной песенке: «Нет, все понятно, но что конкретно?» Какие конкретные действия инкриминируются человеку? Говоря еще проще: как именно он «обеспечил» эту самую «организацию заключения», каким способом, когда, где и что сделал?

Или – «дал (выполнял) указание». Все те же вопросы: когда, каким способом, кому, какими конкретно словами указание было отдано, кем и как получено, какими конкретными действиями исполнено? Из чего следует, чем подтверждается, что имярек все это сделал, причем именно так?

Вся фабула обвинения по таким делам состоит из подобного прибалтывания необъясненных и необъяснимых страшилок к каким-то эпизодам хозяйственной, управленческой или творческой деятельности, и картина жуткого преступления готова. А теперь попробуйте от такого обвинения защититься, если вам не только не доказали, но даже не сформулировали, в совершении какого именно преступного деяния вас обвиняют. Обязаны были сформулировать и разъяснить, но не сделали этого, потому что заранее знали, что не смогут.

Но это еще не вся платформа. Когда обвинение строится не от реального преступления, а подбирается к заранее назначенной жертве преследования, нужно назначить и «потерпевшего» и хоть как-то описать, в чем и как он «потерпел», какой понес ущерб и от чего. Сам такой «потерпевший» по понятным причинам этого сделать не может и узнает о своем горе только от обвинителей.

У них для таких целей тоже есть набор лекал, таких же «содержательных» и «основательных», как для организованной группы. Здесь в ход идут «завышенные» (или «заниженные», смотря что удобнее в конкретном случае) цены договоров, закупок, поставок, услуг.

Читайте также:  Приказ о сокращенном рабочем дне

При этом игнорируется, что договоры заключены добровольно, исполнены в соответствии с их условиями, никогда никем не оспаривались, недействительными сделками не признавались. Результат, предусмотренный договором и оплаченный приобретателем, получен, претензий к его содержанию, количеству и качеству нет. Все это, утверждают обвинители, «к уголовному делу не относится».

Еще в арсенале для таких целей есть «фиктивные собственники», «выведенные денежные средства» и много других подобных находок, настолько творческих, что их правовое значение никто из авторов до сих пор внятно не объяснил.

Присваиваются все эти «почетные звания» исключительно на основании революционного правосознания следователей и прокуроров, которым на взаимовыгодных условиях помогают «особые свидетели» и специально подобранные «эксперты», послушно придающие своими заключениями наукообразный вид обвинительным фантазиям, даже самым абсурдным.

Ну и, конечно, куда же без «обналиченных денежных средств, использованных по своему усмотрению». В чем именно заключалось это усмотрение, обычно тоже не говорится, а между тем главное именно здесь. Ведь если обналиченные деньги потрачены не на блага и радости жизни тратящего или его близких, а на реализацию проекта, на который они и были получены, и сделано это было не для того, чтобы к рукам обвиняемых что-то прилипло, а для преодоления бесконечных тупиков и нестыковок бизнес-процесса или творческого процесса, то это вовсе никакое не преступление.

Еще раз: само по себе превращение безналичных денег в наличные, как и само по себе уничтожение каких-либо документов преступлением не является и уголовной ответственности не влечет. И то и другое может быть способом совершения или сокрытия преступления, а может и не быть. И в первом случае надо потрудиться установить, описать и доказать все до единого признаки совершенного преступления.

Ясно, что это невозможно сделать по сфабрикованному делу, где нет ни преступного умысла, ни самого преступления, ни незаконного обогащения в результате его совершения. Поэтому конечная остановка – жупел: «Обналичивание и использование по своему усмотрению».

Теперь, наконец, про «особых свидетелей». Это тоже обязательный элемент профанационной платформы. В отсутствие реального преступления не может быть и его доказательств, каковыми по экономическим делам являются, прежде всего, документы. Значит, вместо них, помимо всякого доказательственного мусора, сшитого в тома для демонстрации объема и видимости большой работы, должны появиться «свидетели обвинения», рекрутированные из состава «организованной группы» или из ее ближайшего окружения.

Делается это методом кнута и пряника, шантажа и сладких обещаний, стравливания людей «верхнего» уровня с людьми уровня пониже, поиска обиженных, завидующих и жаждущих мести. Такая работа непременно и очень активно проводится по сфабрикованным делам и, как правило, дает результаты: «особые свидетели» появляются. Отличить их от просто свидетелей легко: у последних нет никакого собственного интереса в исходе дела, они сообщают то, что знают, и могут назвать источник своей осведомленности. А если не могут, так и говорят.

«Особые свидетели» потому и особые, что их судьба напрямую зависит от того, как они поддержат позицию обвинения. Иными словами, их заинтересованность в исходе дела, выгодном обвинению, очевидна. И поэтому они повторяют все вложенные им в уста обвинительные мантры из числа перечисленных, зачастую не будучи в состоянии ни конкретизировать их, ни указать источник своей осведомленности.

Но поскольку за неимением гербовой пишут на простой, в деле появляется следующий обвинительный вывод: «Виновность обвиняемых подтверждается показаниями свидетелей А и Б». Дальше излагается содержание показаний этих А и Б, удивительным образом по существу (а бывает и дословно) совпадающее с фабулой обвинения и чаще всего столь же декларативное и бессодержательное, как она. Бывают, правда, и более жесткие варианты, когда в уста таких свидетелей вкладывается прямая ложь.

Они ведь «особые» и ответственности за лжесвидетельство не подлежат, потому что в их отношении есть выделенное в отдельное производство дело, исход которого зависит от того, насколько хорошо они помогут «изобличить организованную группу». Одним словом, «особые свидетели» и «особый порядок» решения их судьбы.

Что же из этого следует? Разумеется, следует жить и продолжать работать. Странно было бы остановить все экономические или творческие процессы из-за угрозы фабрикации дел, но обязательно нужно проявлять осмотрительность и в случае любых сомнений прибегать к помощи профессионалов чем раньше, тем лучше. И во всех случаях – знать истинную цену профанационным обвинительным страшилкам и прибалтываниям, не повторяя их механически за авторами обвинения как нечто имеющее право на существование и заслуживающее серьезного отношения. Выиграть по правилам у того, кто ведет нечестную игру, невозможно, его можно только разоблачить.

Комментировать
0 просмотров
Комментариев нет, будьте первым кто его оставит

Это интересно
No Image Юридические советы
0 комментариев
No Image Юридические советы
0 комментариев
No Image Юридические советы
0 комментариев
No Image Юридические советы
0 комментариев
Adblock detector